Опрос посетителей
Для чего Вы ищите однополчан?
Хочу узнать, что стало с сослуживцами
1011 (71.20%)
Хочется вспомнить молодость
609 (42.89%)
Не хватает общения в нынешней жизни
136 (9.58%)
Из-за непонимания окружающих
65 (4.58%)

Что такое армейская дружба?
Дружба на всю жизнь
1038 (73.10%)
Дружба только на время службы
118 (8.31%)
Красивая сказка
65 (4.58%)
Дружбы нет, есть служебные отношения
31 (2.18%)

Поддерживаете ли Вы отношения с однополчанами?
Поддерживаю постоянно
592 (41.69%)
Хотел бы, но не имею возможности
503 (35.42%)
Поздравляю с днем ВДВ раз в год
220 (15.49%)
Не поддерживаю вообще
41 (2.89%)




Новое в блогах
03.04.21 21:18
4
Есть кто из  49138АЗ
03.04.21 21:17
0
Доброго времени суток!


Группы сообщества

07.04.2021 19:23:10
Участников: 13
Тема: Сообщества однополчан
05.04.2021 18:53:45
Участников: 44
Тема: Сообщества однополчан
23.02.2021 19:18:54
Участников: 1
Тема: Сообщества однополчан
17.02.2021 18:01:09
Участников: 60
Тема: Сообщества однополчан
15.02.2021 13:25:16
Участников: 19
Тема: Сообщества по интересам
12.02.2021 01:05:53
Участников: 6
Тема: Сообщества однополчан
10.11.2020 20:29:06
Участников: 21
Тема: Сообщества однополчан
05.11.2020 16:37:32
Участников: 113
Тема: Сообщества однополчан
03.11.2020 10:59:16
Участников: 19
Тема: Сообщества однополчан
14.10.2020 21:02:53
Участников: 54
Тема: Сообщества однополчан


НИКТО КРОМЕ НАС Правда Афгана глазами солдата ВДВ Постоянно дописывается и обновляется. Дополнения и...



Славин Игорь

Дата последнего входа: более года назад
Дата регистрации: 04.03.2014 06:35:35
День рождения: 1 января
WWW-страница: http://www.stihi.ru/avtor/mauzer37
Пол: Мужской
показать полностью
Славин Игорь -> Всем, Творческая группа "Литературное братство"
10 июля 2014 15:19
НИКТО КРОМЕ НАС
Правда Афгана глазами солдата ВДВ
Постоянно дописывается и обновляется.
Дополнения и обновления вставляются кусками по всему тексту, а не только в самый конец.
«Никто кроме Нас». Это девиз ВДВ.
Никто кроме нас не мог выполнить многие военные задачи.
Никто кроме нас не сможет рассказать всю правду.
Как и раньше, на войне, готов принять весь удар на себя. За всех солдат и офицеров, кого в Афгане называли пушечным мясом. За реальную правду об Афганской войне.
А удары будут, в том числе и от бывших «своих». Это война. Она, к сожалению, продолжается. Правды очень боятся, правду ненавидят, правда, ставит всё на свои места, на то она и правда.
25 лет назад протрубили о выводе советских войск из Афганистана.
На память об этой стране у меня осталось 2 ранения, одно в руку и 14 осколков в голове, 3 грыжи на позвоночнике, 2 медали «За Отвагу», голубой берет ВДВ с тельником в шкафу, несколько фотографий и сержантские погоны в коробке под кроватью.
Что – то я помню хорошо, что – то уже забыл. Прошло время. Я успел окончить специальное высшее учебное заведение, съездить ещё на одну войну в бывшую кавказскую советскую республику и опять в обнимку с автоматом.
Это воспоминания отдельного солдата из отдельного подразделения ВДВ и пишу я именно так, как всё виделось мне именно моими глазами, и слышалось моими ушами. Не примете это за истину в последней инстанции.
Очень сильно вросли в нас, ветеранов афганцев, и в общество в целом, «сказки» об Афганской войне Советского Союза. Настолько, что и сами ветераны и общество уже искренне в это верят и не хотят иных легенд и, наверное, не захотят никогда. Мы приукрашивали всё, что казалось нам неказистым, создавали легендарных кумиров командиров, чуть ли не иконы с них рисовали виртуальные, врали сами себе и водили за нос общество героическими рассказами, укрывая любые не состыковки и грязь.
Прощали мы тогда всех и вся, плохое быстро забывали, хорошее в сто крат умножали. Мы, изголодавшиеся по честности в коммунистическом, очковтирательском и фальшивом пионерско – комсомольском пространстве нашего детства и юности, тогдашнего Советского Союза, насмотревшиеся патриотических фильмов о Великой Отечественной войне, хотели, что бы у нас был свой кусок великой справедливости жизни.
Наивные в своём военном юношестве, мы до седых волос несли именно это детско - юношеское и наивное восприятие реальной боевой действительности через всю свою жизнь, передавая эту лубочную картинку всем последующим поколениям.
Не далеки были от нас и наши командиры по ротам. Недалёки, и по возрасту, и по сознанию, и по восприятию.
Могу сказать честно и искренне: десантники «КУРКИ» моего времени службы, никогда не отступали без приказа даже под страхом тотального уничтожения, это негласное правило соблюдалось свято, без ропота и угроз. Также курки десантники старались не бросать на поживу противнику убитых, раненых и оружия. Можно было лечь всей ротой из - за одного раненого или убитого.  Оставить убитого или раненого сослуживца врагу, оставить врагу часть вооружения, увидеть врага и не убить его любой ценой – это считалось во время моей службы в ДРА (Демократическая Республика Афганистан) несмываемым позором.
Даже невозможно было представить, чтобы ротный или взводный договаривался с моджахедами о возможности беспрепятственно пройти или о ненападении друг на друга. Это было позорищем и приравнивалось к предательству. Увидел врага, знаешь, где враг находится – уничтожь его, на то ты и десантник. С врагом никаких сделок. Так нас тогда воспитывали в 350 полку ВДВ. Воспитывали не замполиты. Воспитывали дембеля и взводные командиры.
Отступивших от этих правил ждало всеобщее презрение и в Афгане и на гражданке в Союзе. Жизни такому моральному уроду не было бы до самой смерти.
Но это только 2 постулата, неуклонно выполняющихся, именно в 350 полку ВДВ, так называемыми «курками» (от слова автоматный курок), солдатами срочной службы и командующими ими младшими офицерами (командирами взводов и рот), непосредственно участвующих в боевых действиях и беспрерывно, все полтора года службы, лазающих по горам в поисках банд маджахедов, вшей, подрывов, ранений, болезней и жуткой усталости.
Потом, после моей службы, с середины войны и до конца было уже часто по другому.
С моджахедами советские офицеры и командиры частей часто вели мирные переговоры, с ними договаривались о ненападении, и просили не трогать наших солдат при прохождении ими определённых территорий.
Когда нам это рассказывали вернувшиеся из Афганистана, служившие после нас, офицеры и солдаты из Ограниченного Контингента Советских Войск в Афганистане (ОКСВА), мы были в шоке. Для нас это было равносильно позору. Мы встречали наших боевых ребят, хлопали их по плечу, пили за встречу водку, помогали им адаптироваться в обществе, но в душе откладывался осадок. Они не делали как мы, у них уже было другое видение боя и войны, которое мы, служившие ранее, внутри неосознанно осуждали как слабость и даже проявление трусости.
Даже сейчас во мне борются два противоречивых чувства. С одной стороны, конечно, хочется, чтобы как можно больше ребят остались живыми. С другой стороны, мы же присягу давали: «…и до последнего дыхания быть преданным своему Народу, своей Советской Родине и Советскому Правительству.
Я всегда готов по приказу Советского Правительства выступить на защиту моей Родины — Союза Советских Социалистических Республик и, как воин Вооруженных Сил, я клянусь защищать её мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами.
Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение советского народа …»



Именно так: «…не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами…»


Но это, когда присяге верили, давали её от всего сердца и с чистой душой.
На деле же было так: человек рождался в СССР, не спрашивая его определяли как жителя коммунистической страны, ставили в паспорт национальность (порой такую, что и паспорт показывать не всем хотелось), загоняли в октябрята, пионеры и комсомольцы, не спрашивая забирали в Армию, и, не спрашивая совали в руки текст присяги и вешали на шею автомат.
Уже потом, после присяги человека кидали на Афганский фронт и выбора не давали.
Не хочешь быть гражданином ССССР – будешь диссидент с помещением в психушку или в тюрьму.
Не хочешь быть октябрёнком, пионером или комсомольцем – будешь изгой общества.
Не хочешь в Красную Армию, давать присягу и топать на фронт – шагай пацанчик в тюрьму.
Не у всех хватало душка на таком фоне, ещё и жертвовать жизнью за «жестокую» Родину.
Мозгов к 18 годам тоже не у всех хватало, чтобы разобраться в хитросплетениях Советского правительства.
Вот и шли, либо из -  под палки, либо фильмов патриотических насмотрясь, либо с пацанячьим восторгом в войнушку настоящую побегать, либо с дворовым бойцовским настроем умения выбираться с любой жизненной передряги, либо с рабоче – крестьянской обречённостью батрака - гражданина СССР.
Афган всех встречал пищевой баландой, грязью бытовой и моральной, равнодушием командиров, трупами сослуживцев и кулаком в морду. Вот и ломались десятками тысяч, сбегали, приспосабливались, уклонялись, стрелялись, взрывались, срались, ссались, кололись, наркоманились, воровали.
Оставались те, кто не умел свалить и те, кто считал себя сильными. Они и составляли фронтовой костяк боевых волков, которых в 350 полку ВДВ называли ёмким словом «курок».
Остальные в основной массе ссыпались в обслугу и писаря. Хотя были и уникальные исключения из правил, но об этом ниже…

Сейчас многие историки спорят, как слабо и наспех обученные в советских военных учебках восемнадцатилетние пацаны в ВДВ с успехом противостояли матёрым и отлично обученным часто в несколько раз превосходящим взрослым мужикам моджахедам и элитным спецчастям, спезназам, наёмникам, США, Франции, других стран. Противостояли, имея на руках более худшее вооружение, питание, худших генералов…
Как в старой сказке о Мальчише Кибальчише всё ищут зарубежные историки страшную тайну силы советских сопливых солдат.
Особой тайны не было. Курки ВДВ в основной своей массе состояли из дворовых королей, хулиганов и крепких уличных пацанов, способных биться за свои принципы и территории до полной победы, не отступая ни на полшага.
Школа, ГПТУ, армия. Это была основная наша биография.
Это были не хлипкие ботаны и изнеженные интеллигентными вывертами балаболы. Это была элита дворов, подворотен и улиц, элита школ и ГПТУ. И эта уличная элита надевала голубые береты и тельники и получала в руки автомат. Все кто был с этой элитой рядом, переламывались ей, и под неё, с хрустом лицевых костей, скрежетом обнажённого мяса, треском выбитых зубов и запахом реальной личной крови.
Если этим пацанам, ставилась боевая задача, они выполняли её, не смотря ни на что. Они с пелёнок знали, как решать грозные дела и при этом остаться в живых. И они умели отдавать себя, реальной пацанской чести полностью, без скулёжа, просьб, торга и мольбы. Честь была и есть для них всегда дороже собственной жизни.
Курок ВДВ – это звание можно было добыть только честью.
Ползать перед моджахедами на пузе, во время моей службы, курки десантники тоже не любили, и где возможно, старались идти в полный рост. Возможно было не везде, но с пару - тройку раз мы гордо ходили в атаку на духов именно прямо, на зависть засевшим за камнями остальным родам войск (обычно это были мотострелки), засучив рукава и выпятив грудину в тельнике. Наверное, так и слагались легенды о никогда не склонявших перед врагом десантниках или по духовски - «ПОЛОСАТЫХ».
Последний раз такая смелость демонстрировалась нами на Панджшере. Зажали там ребят крепко. Трусами они не были, но нужен был психологический перелом. А нам перебежками и нагнувшись двигаться влом было, да и устали очень. Ну и тридцати секундная речь Командира по рации, что надежда только на нас. Шли в тельняшках, сняв куртки ХэБчиков и опустив по пояс комбезы, без РД, с автоматами на перевес. На нас смотрели с надеждой и восторгом. Десантура идёт. Моджахеды драпанули словно зайцы, разве, что не верещали. А как мы – то собой упивались. ВДВ одним словом. ВДВ смерти не боится. Идём в полный рост, стреляем. Ну и мотострелкам помогли, и кусок Панджшера чесанули. Жара, солнце, речка горная бурлит, зелень лезет и мы, красавцы буром прём.
Когда перед лицом мне отчертили,
В далёком небе, сапогом черту,
Которые тень ужаса слепили,
Из душ, склонившихся на тщетную мечту.
Я видел ветер, я смотрел сквозь тишину.
И так хотелось мне тебя над ней увидеть.
Я выпил досыта проклятую войну.
Я научился ждать и ненавидеть.
Новорождённая воронка, дитя войны.
На дно упало, скрипя зубами, пол старшины.
И растекаясь от мяса красным, слезился снег,
Кого осколком, кого фугасным, пол роты в нет.
А я всё мчался над сапогами, а я летел.
И надрываясь на всю округу, Ура им пел.
Нам в этом Мире так много надо ещё успеть.
Мне выть хотелось, а я от боли мечтал Вам петь.
Небеса, вы мне распахнитесь,
Мне сквозь щели, зубов – облаков.
Вы сегодня там мной ощенитесь,
На бессчетное вымя веков.
Вообще о «храбрейших» войсках Ахмад Шаха Масуда, который и контролировал Панджшерское ущелье, у меня свои представления.


На Пагмане, в начале лета 1984 года два неполных взвода 5 Роты второго батальона 350 Воздушно Десантного Полка, нашей 103 дивизии ВДВ, прикрывая отход основных войск, сутки стояли насмерть против нескольких тысяч Масудовцев, выбитых советскими войсками с Панджшера. Они заняли горку, которая как пробка в бутылке держала моджахедов в маленьком ущелье. Ну и пошла мясорубка. Огонь артиллерии и бомбёжку вызывали на себя. У масудовцев  крупнокалиберные ДШК, тысячи штыков, миномёты. У мальчишек только автоматы, три выстрела гранатомёта и один ротный пулемёт. Приказ ребята выполнили полностью, силы масудовцев сковали почти на сутки на себя, гору не сдали, оружие, раненых и убитых не бросили, и потом, после выполнения приказа, ещё добрых полтора десятка километров сами, неся убитых и раненых, с масудовцами на хвосте, шли к ближайшей броне.
Шли пешком, вертушки роту забрать не стали, вертолётчики прилетать отказались, сказали, что из за большой плотности обстрела. Основные войска смогли отойти без потерь, масудовцы были обездвижены суточным боем. Не особо кого и наградили. Бой был знатный, редкий бой, даже для Афгана. Победный. Но как – то забытый, и никогда особо не обсуждаемый. Я знаю ребят, бившихся на той горке. Обычные Российские пацаны. Был приказ, была задача. Смерть, не смерть, Родина сказала.
В то время курки солдаты знали одну задачу: они должны беспрерывно чесать горы в поисках бандформирований и, найдя их, уничтожить любой ценой («…не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами…»).
Мы знали и считали, что именно для этого мы, десантники 350 полка ВДВ, 103 Воздушно Десантной дивизии находимся в Афганистане.
Одни должны находить врагов и уничтожать врагов, другие обеспечивать этих находивших и уничтожавших.
Основная часть десантников этим и занималась. Плохо ли, хорошо ли, это зависело от нашей личной подготовки. И я с большим уважением преклоняюсь перед всеми, кто это делал (как бы он это ни делал, делал на что хватало сил) и презираю тех, кто, должен был воевать и обеспечивать воевавших, но бежал от войны и от помощи куркам, как чёрт от ладана («…не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами…»).
Именно поэтому, почти все старослужащие курки пошли на нашу последнюю боевую операцию, не пытаясь улизнуть с неё домой первыми бортами («…не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами…»). Почти все.
А возможность слинять была, чем всё - таки, некоторые старослужащие курки и воспользовались.
Не будем судить строго тех, кто уже по полной хлебнул войны, и просто устал от неё, и хитро воспользовался возможностью закончить свой личный Афган, раньше братьев по роте. Их осудят их мёртвые и живые товарищи по войне.
Трусость и предательство своих боевых друзей и однополчан настигает слабого душком солдата в любом месте и в любое время службы. Даже на дембеле.
Кто - то ломался с молодости службы, и поднялся потом, кто – то сломался в конце, и этим перечеркнул все свои прежние заслуги. Молодыми ломались с помощью издевательств сослуживцев и с помощью равнодушия командиров. Старослужащие малодушничали именно и только ввиду личной трусости.
Но вернёмся к Пятой роте.

Есть в этом великом и героическом бою какая – то загадка или тайна, как хотите.
- Почему 5 рота была отправлена так далеко от брони в самый последний день боевых?
- Почему никто не пришёл на помощь роте, бившейся с такой армадой моджахедов почти сутки?  
- Почему для огневой поддержки не прилетел ни один вертолёт?
СПРАВКА из ИНТЕРНЕТА №1:

5 июня 1984г., боевая потеря вертолета Ми-24. Осуществлявший атаку цели у кишлака Пишгор, вертолет капитана Е.Сухова был обстрелян противником, ранен летчик-оператор. При выполнении ухода от объекта атаки попал под огонь средств ПВО повторно и был сбит. Экипаж погиб.


Может быть, это сыграло свою роль, и вертушками больше решили не рисковать? Или этот вертолёт летел к пятой роте?
- Почему рота сама тащила убитых и раненых после суточного боя до брони?
- Почему вертушки отказались прилетать забрать после боя хотя бы убитых и раненых 5 роты?
СПРАВКА из ИНТЕРНЕТА №2:

6 июня 1984г., боевая потеря вертолета Ми-24 50 осап (Кабул). Вертолет капитана В.Скобликова ведомым в паре выполнял удар по наведению с земли. На выходе из атаки произошла детонация боекомплекта на борту, вероятно из-за поражения огнем с земли. Когда в кабине произошел взрыв, летчик-операто ст.л-т В.Путь понимая, что уже ничего не сделать, сбросил фонарь и выпрыгнул с высоты 150м. Парашют раскрылся у самой земли. Ни командир, ни борттехник ст.л-т А.Чумак спастись не успели.
И опять пожалели вертолёты? Уже для убитых и раненых пожалели? Неужели эти 2 фактора гибели вертушек и есть влияющие на роковой отказ в поддержке пятой роте? А может быть, и эти ребята вертолётчики погибли, летя к пятой роте на помощь?
СПРАВКА из ИНТЕРНЕТА №3:
«…пассивность на дорогах приводила к безнаказанности действий мятежников, особенно когда для сопровождения колонн выделялись недостаточные силы. Так, 5 июня 1984 г. колонна из 150 машин подверглась нападению в районе Шинданда и понесла тяжелые потери, так как для охраны этой колонны было выделено всего два БРДМ и две зенитных горных установки…»
Из воспоминаний генерал-майора Евгения Григорьевича НИКИТЕНКО (http://vtz-donetsk.ucoz.ru/index/chast_7/0-61)

Ещё один факт разгильдяйства?
Все эти «бешенные» потери Советских войск в короткий период с мая по начало июня 1984 года запросто могли привести к элементарной карьерной панике среди высшего офицерского и генеральского состава, в результате которой роты и батальоны швырялись куда попало и как попало. Возможно, так безответственно могли швырнуть и пятую роту.
Почему пятой роте несколько первых часов боя было отказано в огневой поддержке, когда рота упорно по рации вызывала огонь на себя?
Вызов огня артиллерии на себя, в то лихое время, не был чем – то из ряда вон выходящим. Десантники в Афганистане, зажатые моджахедами часто прибегали к этому виду помощи и вышестоящие командиры никогда в такой «помощи» никому не отказывали.
В этом бою такую огневую поддержку должны были оказать по первому требованию, но не оказывали несколько часов, словно кто – то хотел, чтобы роту просто уничтожили.
Только после многократных часов просьб,  был осуществлён небольшой удар артиллерии и авиа бомбометание.
Обязательной в таких боях была и приходящая помощь со стороны других подразделений. В этом случае никто на помощь 5 роте не пришёл.
На все вопросы, по данному бою, я натыкался, либо на глухое отмалчивание, либо на бросание телефонной трубки в разговоре, либо на нежелание говорить на эту тему.

От себя лично могу дать следующие солдатские факты:

  1. Пятая рота уже сидела на броне, чтобы отправляться в полк, когда солдатам сказали, что моджахеды зажали первый батальон и надо срочно выйти им на помощь.
  1. Когда 5 рота проходила мимо позиций первого батальона, солдаты первого батальона сказали, что их никто не зажимал, и им абсолютно не нужна была никакая помощь по прикрытию. Более того, некоторые бойцы 1 батальона говорили, что это просто их комбат сделал так, чтобы 1 батальон уехал в полк раньше второго батальона.
У бойцов 1 батальона была другая информация? Врать и придумывать им не было никакого смысла. Своими глазами бойцы пятой роты видели, что первый батальон никто не зажал и роты первого батальона свободно отдыхают.
3. Комбат первого батальона до этого боя вылетел в Кабул с аэропорта Баграм. Боевая операция ещё не закончена, комбат оставляет батальон и улетает в Кабул. Почему? На кого был оставлен первый батальон? Кто отпустил комбата первого батальона с боевых до окончания операции и прихода его батальона в полк?
  1. Солдаты 5 роты слышали как их офицеры и ротный спорили, что ротный ошибся по карте и вывел роту на несколько километров дальше, чем положено, прямо в тыл моджахедам. Действительно была ошибка по карте или нет?
Когда рота шла, она проходила мимо многочисленных костров, возле которых сидели моджахеды.
Почему ротные офицеры и командир роты не связались по рации с командиром полка, и не сказал ему, что 5 рота движется в тылу большого бандформирования? Или связались, но получили приказ всё таки двигаться вперёд.
И действительно, выдвинуться в 19:00 4 июня 1984 года на «помощь» первому батальону и прийти на позицию только в 4:00 утра 5 июня 1984 года. Слишком большой переход, для простого прикрытия отхода полка и дивизии на места постоянной дислокации.
Мимо позиций первого батальона пятая рота проходила в 20:00, 4 июня. Почему просто не сменили первый батальон на позициях? Почему ещё шли 8 часов и кучу километров дальше? Куда действительно, кем, и зачем была отправлена 5 рота?
  1. Почему разведка не знала, что такая многочисленная армия моджахедов по сути была почти под боком у расположения дивизии и полка? Почему разведка не знала, что такие силы Ахмад шаха не уничтожены на Панджшере, а просто скрытно вышли и тихо ждали пока основные силы русских уйдут из Панджшера.
Или знали, но умолчали. А может и не молчали, и говорили, но никто из генералов не хотел слушать.
  1. Никто не помог пятой роте, бившейся сутки с превосходящими силами противника. Помощи артиллерии не было несколько часов, не смотря на многочисленные, многочасовые умоляющие просьбы под шквальным огнём. Роту моджахеды просто расстреливали  из многочисленных ДШК в упор (к сведению, ДШК – это очень крупнокалиберный пулемёт, тремя пулями способный сорвать башню у лёгкого танка). Роту не просто расстреливали из ДШК, били именно разрывными пулями в течении многих часов не переставая.
Вертолётов не было. До брони, после боя курки топали сами. Сражались сами. Никто не выслал никакой поддержки и помощи. Ни танков, ни вертолётов, ни войск.
Помощь артиллерии и бомбардировщиков была практически символической и больше напоминала не поддержку сражающейся части, а на плановый обстрел квадрата местности в горах. Такие обстрелы велись довольно часто, когда по данным разведки на определённом квадрате «числилась» очередная банда моджахедов. Типа шумнули немного, авось кого и зацепит. Как из стаканчика пластмассового водичкой брызнуть на толпу дерущихся.
   Так и здесь. Шумнули чуть, чуть и всё. А рота бьётся, рота просит плотного огня на себя. Нету огня. Бейся рота сама, умирай.
  1. Почти никого за этот бой, кроме убитых не наградили. Ну, убитых, понятно всегда награждают. Живых по полной не наградили, даже раненых.
Комбат второго батальона, к которому и была приписана пятая рота, лично обещал всех офицеров командиров и одного из самых лучших сержантов (замкомвзвода из Челябинска, реально парень полгоры держал сам и командовал боем на своём участке сам, никого из духов не подпустил) представить к звёздам Героев Советского Союза, всех убитых представить к орденам «Красного Знамени», всех раненых к орденам «Солдатская Слава 3 степени», всех живых к орденам «Красной Звезды» и лично переписывал фамилии и лично дал распоряжение писарям всё это задокументировать. Этому есть свидетели.
  1. Когда раненые пришли на броню их только тогда переправили на вертолёте к палатке развёрнутого медсанбата армии. Ни полковых, ни дивизионных медиков уже не было, они уехали в Кабул (так сказали раненым). И опять на 2 часа нет медицинской помощи. Потом, после перевязки и оказания первой неотложной помощи, в палатке армейских «таблеток», опять вертолётом, раненых доставили в аэропорт Кабул.
Там их выгрузили на взлётке и оставили. Вертолётчики связываются по рации и просят выслать за ранеными машину, а им говорят, что 350 полк в расположении, 5 рота погибла, живых нет, и это не их раненые, а скорее всего с другого подразделения.
Из аэропорта Кабул, раненые самостоятельно, пешком дошли почти два километра до медсанбата. В медсанбате не было ни одного врача и хирурга. Они тоже ничего не знали о поступающих раненых. Они ничего не знали о бое.
Этого не могло быть. Врачи всегда готовы были сутками ждать поступающих раненых, они никогда не подводили. На вопрос где врачи, медсёстры ответили, что полк уже давно в расположении, все отдыхают и празднуют победную Панджшерскую операцию.
Солдаты пятой роты сидят, с под них течёт кровь, бегает дневальный и тряпками её по полу растирает и тазики подставляет. О бьющейся 5 роте просто не вспоминали, даже хирургию не подготовили. Может быть, надеялись, что оперировать будет некого? Или уже тогда нагло постановили вычеркнуть бой из истории Афганской войны.
Из скудных солдатских фактов пока вырисовывается только одна очень страшная версия: Роту обрекли на гибель, в надежде, что её полностью уничтожат моджахеды, или в бою, или когда рота будет идти с убитыми и ранеными долгие километры до брони.
Кто и зачем отправил 5 роту так далеко от основных сил в самый последний день операции?
Все крупные бои в этой операции описаны подробно в интернете. Об этом бое 5 роты ничего. Вакумная пустота информации. До сих пор.
Полная картина ситуации пока складывается следующая:
В апреле—мае 1984 года наши и афганские войска осуществляли в Панджшерском ущелье одну из крупнейших операций за всю Афганскую десятилетнюю войну. Руководил операцией лично первый заместитель министра обороны СССР Маршал Сергей Соколов.
Когда основные силы Ахмат Шаха были якобы «вытеснены» из Панджшерского ущелья, Советская Армия начала прочёсывать прилегающие районы.
Комбат первого батальона к моменту окончания огромной двухмесячной войсковой операции по освобождению ущелья Панджшер от бандформирований Ахмад Шаха Масуда был уже «легендарным» комбатом, который прославился тем, что за время командования батальоном имел самый низкий процент потерь среди личного состава. Хотя уберечь своих солдат от убийств на почве неуставных взаимоотношений не мог и он.
Не будем ставить это комбату в вину. Чтобы уйти от неуставняка и прийти к бережному отношению к солдатам, надо было менять всю армейскую систему работы и мышления тогдашних офицеров всей Советской Армии.
Маргелова уже не было, уважать солдата «любить» его было некому.
В 30 лет от роду, храбрый командир, комбат первый, имеющий ордена «Красной Звезды» и «Красного Знамени», имеющий ранение в бою, пользующийся любовью и уважением своих солдат, и вышестоящих командиров, офицер десантник - легенда, отслужил к этому времени в Афганистане уже почти два с половиной года. На полгода положенного срока. Это два с половиной года тяжелейшей психологической нагрузки реальной фронтовой жизни. К этому же времени комбат первый был представлен к званию Героя Советского Союза и готовился это звание, вскорости получить.
Не дожидаясь прибытия батальона в полк, комбат первый, оставив свой батальон  (с разрешения командира полка? дивизии?), уезжает с Панджшерской операции в Баграм, и оттуда самолётом АН 12, вылетает в расположение полка.
Пора лететь домой. Борта в СССР ходили крайне нерегулярно, упустишь «свой» самолёт, и сиди, кукуй несколько месяцев, пока снова откроются рейсы. Да и подготовить прощальную с боевыми друзьями офицерами надо.
Ахмад Шаха и его банды, на самом деле, не было в горах Панджшера. Вся операция по освобождению ущелья была против почти никого. Благодаря предательству, Шах был заранее предупреждён о наступлении Советских и Афганских войск, вывел основные силы в безопасное место и сам свинтил подальше. В ущелье находились отставшие от основной моджахедской армии, малые и разрозненные части бандформирований.



Дополнительная информация по этомуна сайтах:

  1. http://militera.lib.ru/memo/russian/m...a1/09.html


  1. http://war.afgan.kz/index.php?option=...&Itemid=64

Панджшерская операция 1984 года, состояла из двух частей: до майских праздников и после. Между этими двумя половинками Советские подразделения, в том числе и 350 полк ВДВ, прибыли в свои места постоянной дислокации, для двухдневного отдыха, пополнения запасов и, чтобы забрать с собой любой оставшийся людской резерв.
Сгребали и токарей и пекарей, лишь бы было больше силы на броне.
На временную смену 350 полку, на месте его постоянной дислокации, из Ферганы прилетел стоящий там полк ВДВ. Бедолагам солдатам ферганского полка даже не сказали, что их везут под Кабул в Афганистан. О том, что они находятся в Афганистане, солдаты узнали только от нас, пришедших к ним в гости. Долго не верили, думали, что их разыгрывают. Отправили ли их потом обратно в Союз я не знаю.
Создавалась видимость большой и серьёзной военной заварухи. Чем больше шума, тем больше звёзд на грудь и погоны все видов штабных полковников и генералов, имеющих хоть какое – ни будь отношение к этой шумихе, от Кабула до Москвы. «Много шума из ничего». Большой «героичный» обман.
Перед первой половиной Панджшерской операции случилось предательство начальника разведки 149-го мотострелкового полка, дислоцировавшегося в Кундузе. Офицер в конфликте застрелил мэра Кундуза, забрал с собой двух солдат, и ушел к моджахедам. 783-й отдельный разведывательный батальон, который должен был в том числе, обеспечить качественную разведку Панджшера, был брошен на задержание изменника. Поиск не удался, предателя не взяли. Не исключено, что у офицера такого ранга были данные и о надвигающейся операции, которые он передал душманам. А 19 апреля 1984 года началась «великая», заключительная Панджшерская операция против Ахмад Шаха Масуда.
30 апреля, почти в конце первой половины операции, в ущелье Хазара, погибает 1-й батальон 682-го мотострелкового полка: потери советских войск составили около 60 человек убитыми. Просто один из генералов отдал ошибочный приказ.   Командир 682-го мотострелкового полка был переведён в Белоруссию и понижен в должности. Генерал-майор командир 108-й мотострелковой дивизии также был снят с поста командира дивизии. Судебный процесс шёл в Ташкенте, в Военном Суде Туркестанского Военного Округа. Были герои командиры, стали понурые обвиняемые в суде. Карьера их была навсегда загублена.
Информации именно  об этом бое в интернете куча.
Так, что было чего опасаться и нашему командиру Полка, и нашему новому командиру Дивизии. За потери и многочасовые бойни по головке судебные органы не гладили. Если узнавали они про эти потери и бойни. А если не узнавали, то «на нет и суда нет».
Перед второй половиной операции, 3 мая 1984 года уже сам 783-й отдельный разведывательный батальон попадает в засаду и теряет 13 человек – 3 офицера и 10 солдат. И опять нет полноценной разведки Панджшера.
Информацией и об этом бое интернет просто забит.
Только о бое 5 роты нет ничего.
Более того, на первой половинке Панджшерской операции 1984 года теперь есть грандиозные потери, но нет огромного количества пленных и убитых духов, так необходимого для победных реляций. Зато, есть ещё и большое множество раненых советских солдат. Есть большое множество инвалидов, подорвавшихся на минах, как моджахедских, так и на собственных, неразорвавшихся «лепестках» (минах, сброшеных с Советских самолётов и самоликвидирующихся через несколько дней). Такие мины не всегда самоликвидировались. В интернете сквозит информация, что на Панджшере 1984 года было сброшено около 1.000.000 таких мин и  было несколько сот наших солдат на них подорвавшихся.
Короткая ремарка: 1.000.000 (задумайтесь!!! Миллион!!!) только мин лягушек. Каждая по себестоимости не 5 и не 100 рублей. Доллар тогда шёл по 1 рублю за 1 зелёный (даже барыги меняли один к трём в лёгкую). А остальные вложения только в эту операцию!? Техника, самолёты, вертолёты, горючее, боеприпасы, еда, одежда, зарплата и так далее…
[JUSTIFY][FONT=Times New Roman]5 млрд. рублей в год вбухивали Советские власти народных денег в Афганистан. Не легче было за эти деньги просто купи
Славин Игорь
"НИКТО КРОМЕ НАС" продолжение 12


Недавно читал в интернете статью очередного «расследователя» про Героев Советского Союза, сержантах Мироненко и Чепике. Дескать,  не сами себя подорвали, а молодые курки их пристрелили. За издевательства. Не знаю, свечку не держал. Но подорвать себя на гранате или мине вместе с моджахедами готов был всегда любой нормальный курок. Не так это для курка ВДВ и страшно было. Ну, попал в передел, ну не сдаваться же. Сам держал пару раз по несколько часов кольцо от гранаты на шомполе АКСа. И прощался с родными в мыслях без мандража.

Жизнь у десантника такая. Попал по полной, умри достойно и прихвати с собой врагов побольше. Что пацаны Мироненко и Чепик скорее всего и сделали. Честно и по десантному. По мне, так очень хочется верить, что Мироненко и Чепик настоящие Герои.


Хотя, помню в солдатской столовой их огромные, на всю стену портреты были напрочь истыканы штык ножами. Развлекались предыдущие дембеля, швыряли штык ножи в портреты героев, на меткость. Не от большого ума, конечно.


«Расследователям» всевозможных ошибок, казусов, не состыковок и тайн Афганской войны хочу дать советы: во первых всегда пишите, что это именно Ваша версия развития событий, если не хватает конкретных фактов, это даст читателям Ваших расследований возможность видеть всё именно как вашу точку зрения, а не истину в последней инстанции.

Во вторых, собирайте как можно больше именно фактов, о событии «расследования».

В третьих, обращайтесь за помощью к людям, со специальным образованием.


Конечно, хочется знать больше правды о нашей войне, о боях, о Героях и Командирах. Чем больше будет о этом честных воспоминаний и мемуаров, тем легче будет жить участвующим в ней. Исповедь всегда жизнь, совершивших зло, облегчает. А русский народ прощать, покаявшихся умеет.


Обмундирование у нас было драное, штопанное и застиранное до дыр. На боевые, каждый искал себе одежду и обувь сам, из кучи обносок и хлама. Не найдёшь подменки, будешь воевать в своём, в чём в полку ходишь. Нового не дадут, а горы в рванину любую одёжу превращали.

Такую кучу всегда вываливали на плацу при построении курков дивизии перед боевыми.


Лично я ходил в офицерском ПШ, выкинутым каким – то штабным за не надобностью. Меня часто путали из за этого на боевых с офицером (когда мы спускались с гор к броне), но мне обычно это было на руку. Конечно, понимал, что с голубыми лампасами на галифе и в офицерском кителе я становился более сладким куском для моджахедов, но мне было всё равно, уж больно это ПШ было удобное и тёплое. Ещё мне нравился в ПШ стоячий воротник. Я себя в нём этаким белогвардейцем чуствовал.


Позже я добыл себе офицерский бушлат, который был более тёплым в горах, чем солдатский. У него и воротник был меховой, а не тряпочка хэбэшная, как на солдатском. Этот же ПШ и бушлат уже в полку давали мне возможность попасть после отбоя на кино для офицеров.


Наркомания в полку процветала. Героин косил здоровье штабных солдат и солдат спецов со страшной силой. Гроб с очередным покойником ставили на плацу и вели нас в столовую на обед, заставляя смотреть наркоману в лицо. Считалось, что это отвратит нас от наркотиков. Нам было наплевать. Курки героин не употребляли, а от конопли никто не помирал, тем более коноплю курили мы только в полку. Механики водители и операторы наводчики курили и на броне. Ну им в горы не ходить, чего не попыхтеть втихушку.


Штабные офицеры были очень изощрённые в своих издевательствах. Помню, целый батальон, сразу после двух месяцев беспрерывных боёв не заводя в полк, поставили в чистом поле, раздели догола, заставили наклониться и раздвинуть ягодицы. Искали, кто чего добыл на боевых.

Да, что мы могли добыть. Три апельсина, кусок мыла, десяток афганей (местных денег) из кармана застреленного моджахеда, или поношенные китайские электронные часы.


Скотам было до лампочки, что мы были с поля боя. Исполнялся приказ командира дивизии, по особому «любившего» своих солдат. Сказали загнуть «раком» роту и загнули «раком» по настоящему и в голом виде.


Попы были грязные, кто – то пёрнул под нос очередному высоко звёздному члену комиссии из штаба. Пёрнул наверняка специально. Проверяли долго, часа два. Лезли в дырявые кальсоны с жирными вшами и автоматные рожки, обнюхивали каждый лист БМД и бронежилеты.


Если бы хоть одна горячая голова дала в морду проверяющим, мы бы схватились за автоматы. Мы были на пределе.

Мне в то время было одинаково плевать в кого стрелять: в моджахедов или в штабных сук, нас гнобивших. Для меня тогда был один авторитет, первый командир роты. Покажи он любую цель, хоть полковника, хоть генерала, хоть министра, хоть ребёнка и цель в доли секунды уже могла не планировать свою горемыстную жизнюху дальше. Убил бы не задумываясь о последствиях. Скажи ротный, что надо идти завоёвывать Пакистан, или США, пошёл бы и приказа не попросил показать.


После того как ротный уехал в Союз, особых авторитетов у меня уже не было. Была внутренняя задача не быть убитым, при этом не прослыть трусом, и попасть домой живым. Я отгородился в свой личный кокон, верил только в свой автомат, пару гранат и интуицию.


Я вообще не особо любил «коллектив» и слово «Мы». И хоть, как и у всех у меня были друзья, я был в основном одиночкой. Нет, я не был бирюком, для меня просто на полтора году службы остановилось время. Оно стало тянуться медленно и каждая минута хотела моей смерти.


Когда я улетал в Союз, вместе с нами летело 4 солдата под охраной. Их судили за мародёрство и убийства. Одного везли в дисбат, ещё одного на зону. Двоих, по слухам, везли на смертную казнь. Нас особо не интересовало, что конкретно они натворили. Самолёт сел в какой – то дыре ещё до Ташкента, но уже в Союзе. Чего – то у него там сломалось.


Мы сходили уже в наш советский кишлак и купили вина, хлеба, сигарет и консервов. Водки в кишлаке не было. Пришли, угостили осужденных. Они были наши. Мы не делали никакого различия между ними и собой. Они были такими же героями как и мы. Просто им не повезло. Они попались. Расстрелять или посадить за подобные и другие анти уставные «подвиги» можно было любого из нас.


Караульные не мешали. Они не рискнули мешать. Они даже сняли с арестованных наручники. Рядом со мной сидящий сержант с первого батальона, снял сапог и вылил из него кровь. У него было ранение в ногу.


Жизнь странная штука, а земля очень маленькая. Сержант сейчас живёт в другой стране. Он работал в учреждении, где одним из руководителей был мой бывший ротный замполит. Тётя сержанта живёт в соседнем со мной подъезде.


По прилёту в военный аэропорт Тузель, нам в маленьком кассовом окошке одиноко стоящего дома выдали наши копейки за боевые и ранения. Кому 50, кому 100, кому 200, кому 300 рублей. Потом показали в темноту и сказали: «там Ташкент». Всем было по фигу на наши награды, бинты и костыли. Чиновникам и генералам, олицетворявшим Родину в Сытом Союзе, было плевать. Мы поймали машину, заплатили по 25 рублей и поехали в аэропорт. В аэропорту было уже около 2.000 таких же  уставших от войны людей. Я обменял оставшиеся от афгана чеки в ближайшей столовой на рубли один к трём.


Еды практически не было, водки и пива не было. Всё было съедено и выпито. Некоторые солдаты сидели в аэропорту в ожидании бесплатных билетов по несколько недель. Офицеров не было.  Они к солдатам не совались. Бесплатных билетов, по солдатскому требованию, не было. Билетов куда солдату надо не было даже за деньги.

Милиция, военный комендант и патрульные, свалили на ночь из аэропорта от греха подальше. Дверь в комендатуру валялась рядом, выбитая ловким ударом сапога. Дышать в зале было нечем.

Мы вышли на улицу. На скамейках под деревьями сидело с десяток солдат танкистов и мотострелков. Решили отобрать у них деньги и дембельские дипломаты. Типа «расступись, «салярики» и «мабута», десантура с афгана идёт. У одного из танкистов на груди блестнула медаль «за Отвагу», у двух мотострелков были ордена «Красной Звезды». Драться расхотелось. Это были свои Афганцы, такие же  боевые, как и мы. Нам нечего было делить. Не думаю, что им было легче умирать за нашу общую Родину. У пацанов была водка и хлеб с варёной колбасой. Выпили, закусили. Третий тост пили молча, и не чокаясь, за погибших.


Утром, я поехал в город и купил билет за наличные. Мне повезло, у меня были приличные деньги. 200 рублей из них я дал двум однополчанам горемыкам, сидевшим в аэропорту без денег уже месяц. Они тут же, радостно купили билеты домой.


Некоторые наши и по 2 месяца сидели. То денег нет, то билетов по солдатским требованиям. Толпа у касс, увидев наши бинты в подтёках крови, вяло расступилась. Какой – то подполковник попытался качнуть права, но жена его быстро уволокла от греха подальше. Нам было плевать на любых «мирных» не воевавших полковников и генералов. Даже честь дембельнувшиеся десантники никому не отдавали, ни патрулю, ни офицерам.

Избиение патруля было обычным делом. Билеты купил, куда пришлось, нужных мне направлений не было, но это куда-то было уже посередине дороги домой. Так, на перекладных, я добрался до родной хрущёвки, где меня ждали поседевшие от постоянных переживаний, отец и мать.


Читал статистику, более 2.000 дембелей афганцев было убито в Ташкенте грабителями и бандитами. За чеками нашими охотились уроды.


Дембеля комендантского взвода нашего полка, часто меняли на героин боеприпасы, еду и обмундирование своих молодых солдат, запчасти к боевым автомобилям. Всё, что могли украсть. Иногда это воровалось на больших складах, куда воровать посылали тех же молодых солдат под угрозой смерти и издевательств. Причём среди этих дембелей наркоманов были и те писаря, кто имел доступ к секретной информации о проводимых боевых операциях. Не удивлюсь, если и она менялась на наркоту и модные часы и джинсы. Тогда мы этого анализировать не могли, это понимание уже приходит сейчас. Тогда нас хватало только на сон, еду и боевые. Где уж кого – то обвинять и правду искать.


Самый торгашный у камендачей был солдат, утверждавший, что он  чеченец, водитель БТР комендантского взвода. На боевые этот «грозный воин» в горы не ходил, продавал военное имущество направо и налево, лютовал над молодым призывом по чёрному, и наркоман был страшный. Психованный, и нервный так же он был какой – то. Ему по ходу даже медаль выхлопотали его дружки писаря из комендантского взвода. Короче позор народа, а не боец.


Настоящий он был чечен или нет, я не знаю. Может, врал.


Особым другом у этого ворюги был писарь штаба, родом из Ташкента. Писарь этот месяц по молодухе служил в курковой роте, на первых же боевых показал себя полным трусом и выклянчил, чтобы его отправили служить в штаб.

То, что писарь этот выхлопотал себе боевую медаль, никого не удивило. Но этот «герой штабных баталий» умудрился вписать себя в список наградных на офицерский орден « За службу Родине в Вооружённых Силах СССР». Не дали, конечно. Наркоман конченый, героинщик, также торговал всем возможным с афганцами и в том числе тем, что по его указаниям крали молодые писаря со складов полка и дивизии. Это обоссавшееся в горах от страха чмо имело также доступ ко всем оперативным картам операций полка, а через знакомых писарей штаба дивизии и к оперативным планам боевых действий дивизии.


Не было у нас тогда, ни ума, ни времени, ни сил обращать внимание на эти отдельные факты и соединять их в одно целое. Верили мы в порядочность даже таких уродов. Судя по постоянным засадам и нашим потерям, верили зря.


По данным военной прокуратуры, с декабря 1979 г. по февраль 1989 г. в составе 40-й армии в ДРА к уголовной ответственности были привлечены 4.307 человек.


Курки часто употребляли коноплю (так называемый «чарс»), героин употреблять у них не было сил. Героинщик в горах не смог бы идти и километра. Правда, коноплю старались употреблять в полку, в горах особо не раскумаришься, воевать надо.

У каждого годка или дембеля всегда был в запасе кусок чарса, иногда величиной с кулак.

Помню, расллабились мы с корешком по дембелю между коек в расположении  взвода, косяк забиваем. Рота в это время на вечерней проверке стоит, к отбою готовится. Вдруг замполит ротный заходит. Мы конопельку в кулаке зажали с папиросой и табаком незабитым и уже понимаем, что нам кирдык. Залёт страшенный, трибуналом пахнет. И замполит понимает, что мы с наркотой попались. Посмотрел он на нас с укоризной, чего, мол, вы скоты меня подводите и сказал, чтобы мы через пять минут были тоже на проверке. Развернулся и ушёл.

Мы, конечно косяк тот после отбоя курнули, но в расположении роты больше не забивали. И конопелькой стали реже баловаться. И мы замполита подставлять не хотели, и он нас пожалел дураков.

Один из нас в то время уже на плацу, на огромном стенде-плакате красовался, как лучший воин части, а второй был тем самым бывшим молодым, который замполита с пулемётом в бою прикрывал. Эх, если бы все замполиты такими людьми были.


Почему курки не трогали штабных, среди которых было немало бывших курков, не выдержавших тягот и лишения службы в курках. Казалось, вот оно, устроившееся сладко чадо. Штабные могли куркам отомстить. Наградные скрысить, льготы в военный билет не проставить, настучать и ещё чего. Злить их и стыдить было не выгодно, как в дерьмо наступить. И дерьму по фигу, и сам испачкаешься.


Правда, справедливости ради стоит сказать, что не все курки, попавшие по тем или иным причинам в штабные (не всегда по доброй воле), покидали свои роты. Пока рота находилась в расположении полка, они работали в штабе, на боевые ходили вместе с ротой и становились обычными курками.


Получить боевую медаль или боевой орден для солдата курка можно было в основном только одним способом, через ранение в бою. Или посмертно. За самострел или ранение по случайности наград не давали. За лёгкое ранение или контузию в бою курок получал медаль «За Отвагу», за тяжёлое ранение или смерть шёл орден «Красная Звезда».


Иногда без ранения солдату удавалось получить медаль «За Боевые Заслуги». И поверьте, эта медаль, если она получена солдатом курком, стоит намного больше любых орденов любого штабного офицера. Когда солдат курок без ранения получал медаль «за Отвагу», можно было смело приравнять её к ордену «Красного Знамени».


Офицеру и прапорщику курковой роты обычно, если он был смелый офицер, давали за службу в Афгане орден «Красной Звезды». Такую «Красную Звезду» куркового офицера можно уверенно приравнять к «Золотой Звезде Героя». В нашей дивизии куркам очень редко давали орден «Красного Знамени» и «Орден Ленина», я за свой призыв не припомню ни одного солдата курка,  взводного или ротного курка офицера с такой наградой.

Так, что орден ордену рознь.


Наградные на солдат курков писали ротные командиры по представлению командиров взводов. Потом их утверждал комбат, и они уходили на подпись командиру полка. От командира полка наградные уходили в штаб дивизии, оттуда в штаб армии и потом в Москву.

Все эти инстанции, уже со штаба полка, контролировались штабными офицерами и писарями. Любая ошибка или помарка в тексте, любая не там поставленная запятая, любой донос, склока с писарем, залёт по неуставняку, могли повлиять на сброс такого наградного в мусорную корзину, какой бы подвиг там не звучал.


Если офицер, подавший наградной на солдата или сам солдат где – то «засветился», не отдал вовремя честь, ответил грубо, косо посмотрел на штабного начальника, да любая мелочь, наградной шёл в корзину.


Бывало, что писаря и офицеры штабов мстили куркам или курковым офицерам за те или иные обиды. Не секрет, что к писарям и штабным многие курки относились весьма презрительно.


Разные чудные причины могли отправить в корзину наградной курка, на награды в штабах даже существовала определённая разнарядка, какой части и сколько дать государственных наград и каких. В самых высоких сферах, наградные ещё «рубились» за то, что подвиг «неправдоподобный», за то, что сильно «Героический» наградной, за то, что перед иностранцами неудобно, ведь газеты пишут, что не воюем, а награды на груди солдат будут говорить совсем обратное. Увидит интурист солдата с боевой наградой, пасквиль напишет в свою иностранную газету.


Не укладывалось в головах у пузатеньких и мордатеньких московских полковников, генералов и чиновников, что «неправдоподобные» и «героические» подвиги действительно ежедневно совершались обычными мальчишками, вчерашними школьниками. А может кого и жаба давила, что его не служившее, сладконеженное чадо, откосившее с помощью важного папы от армии, никогда не будет носить такой заслуженной награды.


Сейчас интернет это открытая книга. Многие прошедшие Афган солдаты, говорят, что читая о своих погибших друзьях официальные статьи об описании подвига, за который посмертно награждали погибшего солдата, видят в этих описаниях полную ерунду и неправду.

Сложно было Советским начальникам просто наградить погибшего в Афгане солдата орденом «Красная Звезда» именно за то, что человек погиб, отдав свою жизнь за Родину.

Случались же и шальные пули, и подрывы на мине, и тяжёлые смертельные болезни, и бытовые ранения, не совместимые с жизнью. Всё равно солдат честно служил и готов был умереть за свою Страну.

Нет, кому – то надо было часто высасывать из пальцев совершенно другие, «более героические» обстоятельства гибели солдат. Вроде и ложь во благо, но другая это уже была информация. Типа дадим орден погибшему или умершему, но за другое. Типа авансом. И молчим мы теперь, боимся поднимать правду, так как это по нашим товарищам и однополчанам, в том числе и погибшим, может ударить. Маленькая неправда порождает огромную планету лжи.

Признай Родина, что все служившие в Афгане герои, а все погибшие имеют право на орденское награждение.

Одни честно пошли служить под пули, другие головы сложили на войне. Никому бывшему в Афгане, не было никаких гарантий вернуться домой живым. Ни солдату, ни офицеру, ни генералу. Каждый тянул свою лямку, как мог и как умел.


Наверное, ещё и пугала правительство такая масса награждённых молодых фронтовиков, обученных и воевать и готовых искать правду силовыми путями, не взирая, на чины и звания.


Приходившие с Афгана вчерашние повзрослевшие дети готовы были зубами рвать любую несправедливость. Беда в том, что рвали не всегда правильно и по закону. Много народу ушло в бандиты, много осело в тюрьмах. В городах пришедшими фронтовиками стали организовываться афганские клубы.

По началу, они были солдатскими и их возглавляли реально боевые фронтовики. Основным отличием возглавлявшего, являлся личный авторитет.

Офицеров фронтовиков в таких гражданских клубах было очень мало. Офицеров ещё не пускали в такие клубы Советские воинские части, где они служили. За членство в таком «диссидентском» клубе могли и карьеру сломать и просто выгнать офицера или прапорщика из армии.  


В нашем городе определённая поддержка от государства, нашим патриотическим клубам была, и немалая, но не всегда мы ей правильно пользовались.

Некоторые чиновники затыкали нам рты и говорили, что мы не имеем права собираться. Некоторые врывались к нам на собрания и открыто кричали, что мы становимся в конфронтацию к власти и государственной политике замалчивания Афганской войны.


Крупные чиновники, руководители партийных и государственных аппаратов районов, городов, края, как ни странно, были нам, в общем, почти все рады. Они не были зашторенными функционерами. Эти дети хрущёвской оттепели в нас видели молодых себя, и через нас готовы были реализовать свои  и наши интересные проекты. Нам предлагались лучшие залы, мы запросто открывали двери в любые, самые высокие кабинеты. Люди высоких постов, прерывали все свои совещания и дела, чтобы внимательно нас выслушать и помочь.


Мы, в городе, провели первую в СССР панихиду по убиенным в Афганистане. У власти были ещё коммунисты.

Моя фотография в форме курсанта высшего специального учебного заведения, на кладбище, в окружении друзей по афганскому оружию, священнослужителей, матерей погибших, верующих и сочувствующих граждан появилась в центральной краевой прессе. Начальник моего курса было в шоке. Меня отправили на принудительную психологическую экспертизу. Курсант комсомолец в коммунистической стране вместе с попом отпевает мёртвых. Это сейчас мы и церковь порой неотделимы прочно, а глава государства гордо говорит, что он православный. И правильно гордится. А тогда…


Эта поганая инициатива отправки меня на психушку была личной местью начальника моего курса. Мелкие грызуны кусали нас в бессильной злобе и зависти. Мы с ними не яшкались, называли и их и их дела своими именами, громко, в лицо и прилюдно.


Наверное, через нас они хотели напакостить и своим вышестоящим чиновникам, которые нас поддерживали.


Короче, спас меня один бывший афганец медик. Договорился с медкомиссией, чтобы они меня не рубили, а правдиво проверяли. Оставили меня дальше доучиваться. Спасибо офицеру. Убили его потом. Голову проломили.


А панихида по убитым в Афганистане нужна была. Не отпетые ведь наши товарищи в цинках лежали. Не боялись мы тогда никого и нечего. Ещё не боялись, потом боятся многие стали или равнодушно отошли в сторону. Немногие из нас сейчас темы афганские больные поднимают, можно сказать, единицы.


Нам даже удалось тогда снять со своего поста первого секретаря горкома комсомола, который откровенно саботировал наш афганский клуб. Хотя при этом и второй, и третий, и четвёртый секретари были на нашей стороне и помогали всегда и от всей души, часто в тайне от первого.

Потом пришёл другой первый секретарь горкома комсомола. Классный парень. Жить стало гораздо легче. А война всё ещё шла. Шли гробы, приходили раненые и калеченые. Приходили с войны солдаты и офицеры. Мы хотели чего – то большего. Мы были сильны в своей правде,

Губернаторы и Мэры нам верили, на нас смотрели как на надёжных. Нам не хватало политической и кабинетной грамотёшки, мы хотели и умели воевать быстро и добывать победы быстро.


Политика не фронт. В коридорах власти были совсем другие баталии и манёвры. Мягко говоря, мы сами проиграли свои гражданские кабинетные бои. Хотя львиную долю квартир матерям погибших, инвалидам и пацанам - ветеранам мы выбили. Мы смогли доказать своё право на существование. Мы заложили основы нашего молодого ветеранского движения. И всё.

Мы не удержались на гребне политики и власти, даже с такой огромной поддержкой Государства, партий и власть имущих.

Я помню, на чём мы сломались. Даже писать об этом стыдно. Мы не выдержали испытания на прочность. Мы сами сдулись.


Стали массово появляться лже Афганцы, они трясли медалями, ходили на встречи, рассказывали о несуществующих своих героических буднях. Попадались такие мрази и в нашем специальном высшем учебном заведении. Но мы их разоблачали довольно быстро, специфика учебного заведения позволяла выяснить любую подноготную любого курсанта.

Обычно этих лжецов выкидывали с позором, но один такой «липовый герой» долго ходил с медалью «За Отвагу», даже юбилейную медаль « 70 лет Вооружённых Сил СССР» умудрился получить, стать комсоргом курса, закончить учебное заведение, получить офицерское звание и потом стал работать в прокуратуре. Говорят до сих пор прокурором ходит. Как он смог отмазаться от позора не знаю, мы с ним уже никогда не разговаривали. Наверное, и медаль незаслуженную одевает по праздникам. До сих пор то там, то сям такие лже Афганцы всплывают, правда, уже меньше.


Потом пошли льготы налогообложения и беспошлинного ввоза товаров, подаренные Государством для  ветеранов. Возглавлять такие организации стало выгодно. Организации стали дистанцироваться от власти, и либо превращались в попрошаек или просто рубили деньги. Наши патриотические сборища либо беднели на глазах, либо превращались в бандитские кормушки. Лишь немногие продолжали искренне заботится о фронтовых братанах.


Начались лихие девяностые. Кто – то скурвился на больших деньгах, кто – то не смог смотреть на расколы, комерцию и склоки, в афганских клубах. Малая часть афганских клубов продолжала двигаться по инерции, выживая на сущие копейки и что – то продолжала делать..

Расколы между солдатами и офицерами, между фронтовиками и штабными, между теми, кто научился крутиться и зарабатывать, и теми, у кого не было коммерческой жилки. Раскалывались по разному.


Курки пачками покидали свои ветеранские организации и уже только числились в них. Свои умело косили из автоматов своих и взрывали друг друга на кладбищах, даже подкладывая мины в могилы погибших однополчан. Правду искать и защищать стало то скучно, то противно, то опасно, то недоходно. Рядом не стало уверенных товарищеских плеч и смелых грамотных командиров, гражданская жизнь внесла свои коррективы.
Славин Игорь
"НИКТО КРОМЕ НАС" продолжение 13

Потом девяностые закончились. «Особо смелые», покоились на кладбищах. «Особо коммерческие», имели свой бизнес. Места председателей в ветеранских организациях стали всё больше занимать штабные офицеры, военные тыловики, и бывшие большие чины. Мы позвали их сами, забыв, что они и на фронте не особо в бой ходили. Кто мы были для них? Голоштанная солдатня.


Короче помощи от таких председателей было мало, говорильни много, многие клубы скатывались в очередные карманные организации администраций для галочки.

Некоторые клубы продолжали возглавлять реальные фронтовики, но таких клубов было мало. У каких - то председателей фронтовиков практически уже не осталось помощников. Какие – то ребята стали совершенно другими, их покромсала лихая и нелёгкая жизнь.

Афганские организации снова часто становились скучными, серыми и нищими. Доверять новым штабным председателям вчерашние фронтовые волки уже не хотели. Они засели и ушли в «глухое подполье» своей личной повседневной жизни.


Где то офицеры не желали подчиняться вчерашним солдатам, Где то боевые фронтовики не хотели подчиняться штабникам и тыловикам. Мы обращались друг к другу за помощью и часто не помогали друг другу, а стыдливо отводя глаза, ссылались на загруженность другими, более важными делами. Наши клубы не жили, они выживали. Выжили и зачастую превратились в обычные, скучные и серые, полунищие ничем не примечательные общественные организации. Хотя, справедливости ради стоит сказать, что имелись и имеются и лихие наши местные патриотические общественные организации с конкретными делами, но их очень мало.


Беда в том, что сейчас своих многих различных клубах мы пытаемся выполнить всего четыре основные задачи.

Первая, очень и очень скромная помощь матерям погибших. Вторая: косметический, пару раз в году, уход за могилами и памятниками павших героев локальных войн, третья: пару тройку раз в год организация всеобщей пьянки и четвёртая: походы с лекциями о патриотизме в школы и другие учебные заведения.


Работа нужная, но это всего лишь малая часть. Этим должен заниматься только один из отделов таких клубов. Нужна юридическая помощь, медицинская и реабилитационная помощь, силовая поддержка, коммерческая, финансовая и материальная поддержка и много чего ещё. Жилищные вопросы стоят более чем жёстко. Большая часть ветеранов афганской войны так и не получила от Государства обещанных квартир. Я знаю заслуженных фронтовиков не имеющих даже постоянной прописки и живущих на койко – месте в коридорах общежитий. Угла своего нет у орденоносцев и раненых инвалидов, не то, что комнаты в общаге.

Мы оказались преданы в очередной раз, как тогда, на войне. Нас привыкли предавать.


Медицинское лечение и реабилитация, обеспечение качественным санаторным лечением далеко не на высоте. Был в США, встречался с ветеранами их различных войн. У них давно всё налажено и помощь и льготы и лечение и выплаты. Почему у них в США всё в шоколаде, а мы до сих пор нашей Стране до лампочки? Может быть, и нам пора о ветеранах боёв за Родину позаботиться по настоящему, а не для отчётов.


Для того, чтобы организовать такую поддержку друг друга надо полностью пересмотреть и порядок, и форму работы Афганских организаций. Наши ребята есть во всех структурах и властных и силовых и депутатских и общественных. Надо и объединиться по новому и работать по - новому. И во главу угла надо поставить не личное обогащение, а реальную ежесекундную помощь друг другу. Как на войне, только без фронтовых ошибок дружбы.


Сейчас с возрастом, мы становимся мудрее. Года примерили и сравняли всех. Возможно, и наши ветеранские организации снова станут, по настоящему, боевыми, смелыми и реально фронтовыми, не «для галочки», готовыми не только трясти медалями по школам и два раза в год вместе выпивать, но ежедневно драться друг за друга и за правду руками, ногами и зубами. Проблем у ветеранов Боевых Действий немеряно. Да и России так не хватает честных и смелых парней на передней линии общественной жизни.


Не для того мы войну прошли, чтобы в фонтанах с пьяными рожами водичкой друг в друга брызгать.

Да и к чести больших чиновников из больших кабинетов стоит сказать, что они всегда были готовы помогать нам и словом и делом.


Я встречал иногда на мелком уровне особые сопротивления, непонимание и неприязнь. Но это мелочь. Мы могли эту мелочь поставить на место. А ведь даже эта мошкара ждала от нас совсем другого сопротивления, но не капитуляции.


Власть, как ни странно до сих пор готова к нашему всплеску. И готова реально помогать нам.

Помогать, но не работать и мыслить за нас.


В больших кабинетах от нас ждали чего – то большего, чем банального дележа брошенных со стола крох.


Большие кабинеты, руководители районов, мэры, губернаторы, во многом и часто были готовы помочь нам и поддержать нас. И сейчас готовы. Только от нас мало толку. Мы то не умели, то просто ленились и не хотели. Короче мы во многом облажались после войны. От нас ещё ждут грамотных действий и решений, нас так же готовы поддерживать власть, чиновники и кабинеты. Сможем ли мы оправдать эти готовности и надежды.


Помню, пятерых курков одной роты, за один из боёв комбат представил к «Орденам Славы». Зарубили уже в штабе дивизии. Штабные переполошились, что у солдат будут такие награды, а у них нет. Нам сказали, что в Афганистане такие ордена не положены. Уже сейчас я узнал, что ни фига подобного. Статус этого ордена и указы позволяли в то время такую награду получить.


Самые гадкие, во всей этой наградной круговерти были две вещи: первая, что повторно наградной взамен зарубленного уже, как правило, не писался, и вторая, что если наградной рубился выше штаба дивизии, то об этом уже никто ничего не знал, и человек мог годами ждать свою медаль или орден и ничего не дождаться. Вроде заслужил, а ничего не дали.


Солдаты переживали, но не сильно, в конце концов, не за награды бились. Льготы то ветеранские и то уже ввели, когда мы службу заканчивали.


Обидно ребятам стало потом, после войны. Почти по 2 года каждый курок провёл в полноценной военной жути боёв и большинство ничего не имеет на грудь. Ни одной боевой медали.

До сих пор многие военные чиновники считают, что быть  2 года на фронте – это просто так. Страна, которая официальная, пацаны честно отдали тебе свой долг, отдай и ты им свой и желательно не юбилейными побрякушками.


Очень редко некоторым солдатам доставались боевые Афганские награды именно республики Афганистан (не считая медали «от Благодарного Афганского Народа», эту юбилейную медаль выдали всем кто был в Афганистане). По какому принципу их раздавали, я не знаю. Штабным они доставались частенько.

Советники, штабные офицеры дивизий и армий получали их, как правило, обязательно. Ещё они, как правило, обязательно получали орден «Красной Звезды». На рядовых курков наград «не хватало». Оно и понятно, штабные были гораздо ближе к медально - орденской кормушке чем любой из нас.


Погода в Афгане была странная. В полку я пережил 2 зимы, 2 осени, 2 весны и полтора лета. Первая зима в полку (Кабул) была очень снежная и холодная. На боевых на Бараках, по молодухе, я отморозил себе левое ухо, оно гноилось и текло, часто именно в это ухо я ещё и получал затрещины, что не так уж способствовало его заживлению. Шрам остался на всю жизнь.


Вторая зима была те такая снежная, но гораздо холодней. Лето было одинаковое, частые землетрясения, маленькие и побольше смерчи и смерчики, пыльно и жарко. Жару я любил. От землетрясений не прятались, к ним почти привыкли и нехотя выходили из помещений на улицу. На боевых, на землетрясения внимания почти не обращали. Первый раз было страшно. Вот сидишь, а вот земля напротив уже на 3 метра выше стала, а ты внизу. Кашу из банки доесть это мне не помешало.


На Джелалабаде (это Афганская провинция, мы туда часто ходили первый год зимой на боевые операции) зимой была жара. Пальмы, пески, три раза в год урожаи, тропики. Но по какой – то генеральской глупости нас заставляли на Джелалабад брать с собой и ватные штаны, и дополнительные ватники, и даже валенки. Всё это мы пёрли на себе, это мешало в бою и мы проклинали штабных идиотов, командира полка и комдива, которые это удумали.


Речки были напрочь горные и бурные. Переправляясь через одну из них, я сильно остудил себе ноги, теперь они болят на погоду.

Сила течения в таких речушках ворочала огромные валуны, как картонные коробки. Однажды у нас утонул в такой речке трофейный осёл, не переправился, унесло как пушинку.


На первых месяцах службы я в горах сильно уставал. На втором году уже было гораздо легче. Поэтому, на небольших привалах, на боевых, если эти привалы были рядом с речкой, на втором году службы, за 10 минут общего отдыха роты, я успевал быстро раз экипироваться,  разуться, и носки потные состирнуть (всегда носил с собой запасные носки), и ноги и голову с мылом в такой речке помыть, и тело окунуть. Как ни странно, не смотря на то, что сидеть и отдыхать казалось лучше, чем скакать с ногами и головой в ледянной воде, мне такое освежение помогало больше, чем просто раслабуха. Грязные носки и грязные ноги на боевых, доставляли жжение на ступнях. К ледяной воде я привык с детства, первые купальные заплывы в озере, возле дома, мы делали с последними льдинами.



Почему же существует дембелизм даже на войне.

В Советской армии, а тем более в Афгане не было возможности постоянно тренироваться в спортивном зале, у нас даже не бало понятия спортивный зал. Был спортивный городок, заброшенный и пыльный, доступный только для офицеров, так как у солдата курка, качать мышцы и оттачивать мастерство боевых искусств, не было ни времени, ни сил. Всех пришедьших, немышцатых, не боксёров, не каратистов, не борцов просто ломают в первый же день. Остальных, выше перечисленных, ломают через неделю. Будешь отбиваться, сами дембеля тебя и сдадут. Пойдёшь под трибунал. Скажут сам драку начал, за тебя свидетелем никто не пойдёт. Драка развязанная молодым солдатом в условиях войны – это трибунал и срок. Избиения дембелями срок тоже, но кто на них жаловаться будет.

Стукачей опускают и они живут чморями до дембеля.

Для стукачей, молодых солдат, будет служба "по уставу", а это как в дисбате. Дисбат плюс война, можно вешаться сразу, служить по уставу и воевать не мог никто и никогда и нигде.

Дембелям тебя, молодого борзого застучать западло не будет. Застучать особистам борзого фраерка молодого солдата  - это не западло, это правильно. Борзого молодого опустит уже сам взводный офицер. Сломает и отдаст на растерзание самым подлючим дедушкам.


Заденешь ефрейтора или сержанта, а они и били первыми молодых солдат - это реальный срок. Даже оправдания слушать не будут. За ефрейтора или сержанта сроки идут моментально, это не гражданка, где начальника можно послать и по морде дать, это армия, где даже за оскорбление словами младших командиров могут срок дать.


Дембеля уже спаяны годом общих проблем, войны, отношений и тягот и пахать за вас они не будут, а пахать надо, вот и придётся вам за них работать, и их обслуживать.


Откажешься, жаловаться некуда. Две дороги: или делать, что приказывают дембеля, или стукач, или чмо, или побои. Будешь ходить битым каждый день. Мы многие очень непокорные были, сопротивлялись, как могли неповиновением, таких обуревших, били ежедневно. Отказался обслуживать дедушку, получи в рыло много и неоднократно.

Сержанты тоже дембеля, они вас не поддержат. Можно быть хоть  с какими мышцами и спортивными званиями. Ты обречён.

Офицеры не вмешивались. Если они будут ломать дембелизм, то вынуждены доложить об этом вышестоящим командирам. Все действия офицеров в подразделении обязаны быть законспектированы в специальных прошнурованных тетрадях, за личной подписью и печатью. Тетради постоянно проверялись и инспектировались. Каждый день офицеры по уставу и инстанции докладывали о всех происшествиях у себя в подразделениях и частях. Идиотов копать правдой себе карьерную могилу и расчищать путь на зону, не было.

За официальное признание дембелизма, наркомании и издевательств у себя в части или подразделении, тем более в условии военных действий, офицера могут и посадить, и карьера будет сломана однозначно. Замалчивание было выгоднее. Надеялись на авось, и на то, что не часто стучали.


Да хоть бы и стучали. Все от взводного до командира полка и дивизии были повязаны круговой порукой замалчивания любых случаев неуставных взаимоотношений. Даже особисты и молчали. Наказывали – то не одного взводного офицера. Наказывали всех, вплоть до комдива. Такая тухлая система невыгодности вскрытия любых преступлений в Афгане.


Поэтому солдаты и называли почти всех офицеров и генералов в Афгане шакалами.


Так, что дембелизм и издевательства над молодыми солдатами устраивали всех, кроме самих молодых солдат.

Это была целая система, отлаженная ещё с 1945 года, когда солдаты фронтовики, дослуживающие в Советской армии заставляли всю работу в подразделении делать молодых, не воевавших солдат, и сломать эту систему можно было только с помощью Государства.

Но тогда надо было менять в Афгане, почти весь офицерский состав и уволить всех уже служивших солдат сразу и сразу набрать для Афгана только новых солдат, и при этом кучу миллиардов бабла потратить на предварительное обучение нового солдата и офицеров с генералами новым мыслям и новому отношению к жизни, армии и войне. Это уже из области фантастики.

Чиновникам, у которых хватило ума и совести, развязать войну, и послать в мирное время на Афганскую бойню сотни тысяч молодых Граждан своего государства, не была присуща жалость или сочувствие или здравый смысл. Тщетно было искать у них христианские чувства и человеческую мораль.


Интернет великая штука. Сколько «великих» и «больших» офицеров и генералов, известных сейчас и занимающих немалые посты, во время Афганской компании не участвовало в войне.

Не повезло, скажете Вы. Враньё.

Любой офицер Советской Армии мог написать рапорт и его отправляли на войну. Не писали рапорта только трусы. Потом некоторые из этих трусов, когда стали крупными начальниками прокатились на чеченскую войну. Именно потом, и именно прокатились с шиком и водкой, когда им уже ничего не угрожало, и они опять «пролетели» мимо настоящей войны, спрятавшись по штабам. Сколько же трусов в нашей армии.


Боевых офицеров, прошедших реальные ужасы афганской войны почти всех из армии вычистили. Кого сразу, кого чуть позже. Как вычистили и реально боевых офицеров чеченской войны..

Их вычищали трусы и тыловые шкуры. Это уже другая история и надеюсь, что кто – то и о ней напишет полно и правдиво. Настоящие фронтовики всегда не удобны и не нужны. Такова мерзкая правда общества.


Почему – то в армии бытовало мнение об изнеженных и плохих в службе москвичах. Сколько я видел в Афгане ребят из Москвы и Московской области, все они были храбрыми и выносливыми. В нашей роте был парень, гранатомётчик, Москвич. До войны работал в Останкино на телевидении. Погиб.

Героический парень. И как человек исключительный. Дай Бог, всем молодым ребятам и солдатам такими быть. И погиб он как Герой. Реальный Герой, не надуманный. Редкой славной жизни человек был и в быту и на войне. Такому памятник надо ставить на Красной Площади и фильмы о таком снимать. Лучше солдата, чем он, и героичнее солдата, чем он, я в своей жизни не встречал. Жалко, что на Останкино нет мемориальной доски о нём. Останкино, да и вся Москва может гордиться таким именно своим настоящим Героем.


Когда мы забирались на очередную гору на ночлег, то  всегда были очень потные, (шли в горы долго, по многу часов) и я всегда снимал с себя одежду и проветривал её на камнях. Конечно, было очень холодно в одних трусах, перепад температур в горах очень обширный, но зато потом я надевал на себя уже всё изрядно подсохшее. Ночь проходила теплее. Эти и другие маленькие хитрости делали жизнь на боевых, если не удобнее, то, по крайней мере, помогали сохранить здоровье.


Уже под дембель приходило солдатское и офицерское пополнение частью откровенно за льготами и орденами. Спросишь такого: зачем в Афган попёрся? За льготами, отвечает и за орденом. Некоторые хотели стать «Героем Советского Союза». Даже спрашивали у нас, что для этого сделать надо, какой подвиг совершить. Редкостные дебилоиды. Толку от таких «воинов» никогда не было, только глупости и дерьма.


Однажды подкравшись на боевых к нашему посту, чтобы его проверить «на сон», услышал разговор молодых солдат, которые обсуждали, что им делать, если моджахеды будут побеждать в бою. Молодёжь откровенно решила пристрелить офицеров и старослужащих, сдаться в плен и уехать в Америку. Я был в шоке. Дождались мать его сменщиков. Оставляем Страну в «надёжные руки». На этих боевых мы были готовы к двум атакам.


По приходу в полк мы этих уродов не били, мы просто сдали их особистам. Слава Богу, такими «откровенными» «любителями» льгот, орденов или Америки, были далеко не все молодые.


Спецы получали свои награды вполне справедливо.


Очень много курков и спецов солдат так ничего из боевых наград и не получили. Хотя подвиги совершали все и часто.

Мой товарищ по полку, последний год службы водил в Афгане бензовоз. От точки «А» до точки «Б». Любая пуля и ты – факел. Каждый выезд это подвиг. У него 26 прохождений перевала САЛАНГ.

Чтобы Вам было понятно, насколько этот Саланг был опасен, привожу данные интернета: по статусу боевых наград, вручаемых на Саланге, за каждое его прохождение водителя обязаны были наградить медалью «За Боевые Заслуги». За три прохождения должна была идти медаль «За Отвагу». За пять прохождений перевала Саланг, шел орден «Красная Звезда». Такая разнарядка в годы его службы была в Штабе Армии.

Жопа была на Саланге. Гибли там водилы по полной. Угадайте сколько боевых наград у моего друга? Всего одна медаль «За Боевые Заслуги». 26 прохождений Саланга!!! Где остальные его награды, господа штабники? Наверное, на Ваших кителях.


Молодым курком этот же мой друг полгода ходил в горы. Он служил в первом батальоне. От горы «А» до горы «Б». Под пулями. Каждая гора – это подвиг. Каждый день в Афгане – это был обычный рабочий подвиг. Пули летали везде. Даже пока стоишь в карауле, слышишь 2 – 3 свиста каждую смену. А на боевых, в горах, жизнью рискуешь каждую секунду.

Космонавты за 2 – 3 месяца опасной работы на орбите, получали звёзды Героев. Курки и спецы за полтора – два года Афгана получали по 50-100 рублей.

Как правило, курками были обычные парни с обычных рабочих и крестьянских семей. Среди служивших советских солдат и офицеров в Афганистане: 61% – дети рабочих, 31% – дети колхозников, 5% – из семей служащих, более 20 % выросли в неполных семьях.

Родина у них в неоплатном долгу.


Родина в огромном долгу перед теми, кто защищал её и выполнял её, Родины приказы. Курки, искренне верили, что прикрывают своими телами Страну. Хотя каждый солдат мог прийти в штаб полка или дивизии и попроситься в Союз. Никаких репрессий со стороны закона не было, его реально отправили бы домой, в Россию, дослуживать в СССР.


Мы искренне бились рядом с трупами убитых и телами раненых сослуживцев, зная, что мы их не бросим. Курки искренне считали, что если они уйдут из Афгана, и не будут воевать, наша Родина подвергнется нападению со стороны американцев, и что банды моджахедов будут убивать мирных жителей на южных рубежах нашей Родины. Это были наши заблуждения, но мы верили и отдавали себя войне, и выли по вечерам возле курилки, слегка обдолбившись афганского чарса.


В том страшном, лживом и насквозь прогнившем советском Афгане все Курки, даже те, кто покончил с собой, не выдержав фронта, обессилев от побоев и унижений, были Героями по одной причине. В силу своей веры в Страну, которую для них олицетворяли врущие им чиновники и генералы, веры в Советский народ, который послал их на убой единым голосованием, в силу политической и мировоззренческой необразованности, в силу огромного патриотизма, в силу верности воинской Присяге, они твёрдо знали и верили, что Родина нуждается в их защите именно в Афганистане.


Они не ушли с войны. Они готовы были остаться с ней до самого конца своей жизни, пусть и очень короткой, предпочтя смерть предательству ряда своих сослуживцев, и вышестоящих прапорщиков, офицеров и генералов, которые, дембелизмом, издевательствами, воровством, неумелым командованием, и равнодушием к их судьбам и довели их до этой смерти.


Спросите у любого солдата или офицера, побывавшего в Афганистане, какое подразделение до сих пор считается самым боевым в Афганской войне. Вам ответят: «Полтинник» - 350 Гвардейский парашютно - десантный полк 103 воздушно - десантной дивизии. Любимый полк Маргелова. А спросите любого пацана этого Полка, какое боевое подразделение из реально воевавших в Афганистане, имеет больше всех ненаграждённых солдат, ответ будет таким же.

Что касается вывода войск из Афганистана. Один из моих командиров по роте, в Афгане, позже, после войны, служил, во время вывода советских войск, на границе СССР с ДРА. Уже после войны он, скрипя зубами, рассказывал мне, как ещё целый год после официального вывода Советских Войск из ДРА, с боями, на советскую территорию пробивались забытые и брошенные Генералами на произвол судьбы в Афгане, советские солдаты и офицеры.

Как моджахеты отправляли на нашу сторону на плотах тела и головы убитых и не прорвавшихся домой Российских пацанов, искренне веривших, что Родина их никогда не бросит. А когда власть их бросила и забыла, они всё равно остались верны своей присяге до самого последнего конца.


Мне никогда не изменить

Мою прекрасную Страну.

Мне никогда не заклеймить,

И не послать «ИХ» на … луну.


Но я одену, джинсовые кеды,

Я в ухо вдену маленькую шпагу,

Дам сам себе безумную присягу,

И заплету её в смешные дрэды.


Я разобью всех ваших великанов,

И посажу цветы на ваших танках,

Я понастрою много дивных храмов,

И подтяну штаны в цветастых лямках.


Вокруг меня живёт страна,

В моей стране живёт война.

Война на улицах, в домах,

Война в полях, война в горах.


Мне никогда не изменить

Мою прекрасную Страну.

Мне никогда не заклеймить,

И не послать «ИХ» на … луну.


Но я одену джинсовые кеды,

Я в ухо вдену маленькую шпагу,

Дам сам себе безумную присягу,

И заплету её в смешные дрэды.


Я разобью всех ваших великанов,

И посажу цветы на ваших танках,

Я понастрою много дивных храмов,

И подтяну штаны в цветастых лямках.


P.S.

В Афганистане в Советской армии воевали не взрослые и матёрые крепкие мужики. Воевали неокрепшие и неоперившиеся, плохо  и наспех обученные вчерашние дети. Солдатам было 18-20 лет. Их командирам, офицерам и прапорщикам курковых рот по 20 – 26 лет.

От 600 до 750 дней каждый из этих мальчишек курков отдал настоящей войне. Каждый из них ежедневно был готов без колебаний отдать свою жизнь и самого себя ради счастья своего народа и своей Родины. Каждый из них искренне верил, что именно для этого Родина и Народ послали их на эту бойню. Верил, что обязан и должен пройти весь этот ад, чтобы остальные, абсолютно незнакомые и в большинстве своём, на рабочих собраниях, пославшие их на Афганскую войну, Советские граждане продолжали мирно жить, спать, трудиться.

Каждый из нас верил, что каждую ночь, два долгих и невыносимых года, он должен не смотря ни на что, вставать до рассвета солнца и идти на смерть.


Задайте себе вопрос. Сможете ли вы, два года подряд, в тяжелейших условиях, недоедая и недосыпая, терпя лишения и издевательства, и унижения, воевать за счастье своих соседей и просто незнакомых людей, зная о том, что они в это время живут полноценной, обеспеченной, весёлой и счастливой жизнью и им плевать на всё Ваше самопожертвование. Посмотрите вокруг, на чужих людей, проходящих мимо вас на улице. Сможете ли вы отдать свою драгоценную жизнь за их благополучие.


Эти мальчишки курки смогли.


За десять лет афганской войны, через неё прошло всего около ста тысяч курков. Каждый десятый погиб. Каждый третий был ранен или стал инвалидом. Абсолютно каждый неизлечимо и серьёзно болен. Награды получили немногие.

Чистилище ждёт многих.
Славин Игорь
"НИКТО КРОМЕ НАС" окончание повести


Задайте себе вопрос. Сможете ли вы, два года подряд, в тяжелейших условиях, недоедая и недосыпая, терпя лишения и издевательства, и унижения, воевать за счастье своих соседей и просто незнакомых людей, зная о том, что они в это время живут полноценной, обеспеченной, весёлой и счастливой жизнью и им плевать на всё Ваше самопожертвование. Посмотрите вокруг, на чужих людей, проходящих мимо вас на улице. Сможете ли вы отдать свою драгоценную жизнь за их благополучие.


Эти мальчишки курки смогли.


За десять лет афганской войны, через неё прошло всего около ста тысяч курков. Каждый десятый погиб. Каждый третий был ранен или стал инвалидом. Абсолютно каждый неизлечимо и серьёзно болен. Награды получили немногие.

Чистилище ждёт многих.


Данные Генштаба МО СССР

(Источник: газета "Правда" от 17.08.1989 года):





Всего за период с 25 декабря 1979 года по 15 февраля 1989 года в войсках, находившихся на территории ДРА, прошло военную службу 620.000 чел.


     из них:


в частях Советской Армии 525.000 чел.
рабочих и служащих СА 21.000 чел.
в пограничных и других подразделениях КГБ СССР 90.000 чел.
в формированиях МВД СССР 5.000 чел.
Ежегодная списочная численность войск СА составляла 80 - 104 тыс. военнослужащих и 5-7 тыс. рабочих и служащих.  (уже несапостовуха официальных данных, пишут сначала о 620 тысячах, а умножим 10 лет войны на 80 - 104 тыс., получим 800.000 или 1.040.000 человек)

    Общие безвозвратные людские потери (убито, умерло от ран и болезней, погибло в катастрофах, в результате происшествий и несчастных случаев) 14.453 чел.



1979 год — 86 человек
1980 год — 1.484 человека
1981 год — 1.298 человек
1982 год — 1.948 человек
1983 год — 1.446 человек
1984 год — 2.346 человек
1985 год — 1.868 человек
1986 год — 1.333 человека
1987 год — 1.215 человек
1988 год — 759 человек
1989 год — 53 человека


     В том числе:
Советская Армия 13.833 чел..
КГБ 572 чел.
МВД 28 чел.
Госкино, Гостелерадио, Минстрой и др. 20 чел

     В числе погибших и умерших:


солдат и сержантов 11.549 чел.

офицеров 2.129 чел.

прапорщиков 632 чел.

рабочих и служащих СА 139 чел.

генералов 4 чел.

военных советников (всех рангов) 190 чел


     Пропали без вести и попали в плен: 417 чел.


Были освобождены: 119 чел.


Из них:


возвращены на родину 97 чел.
находятся в других странах 22 чел.

    Санитарные потери составили 469.685 чел.


В том числе:
ранено, контужено, травмировано 53.753 чел.


заболело 415.932 чел


В их числе:


сержантов и солдат 447.498 чел. (ПОЛМИЛЛИОНА, без малого,  помните, я выше писал, что получить солдатику нормальное медицинское обслуживание по бытовым причинам было практически невозможно!!!)

офицеров и прапорщиков 10.287 чел.

рабочих и служащих 11.905 чел.


Из 11.654 чел., уволенных из армии в связи с ранениями, увечьем и тяжелыми заболеваниями стали инвалидами: 10.751 чел.


В том числе:


первой группы 672 чел.
второй группы 4.216 чел.
третьей группы 5.863 чел.

     Потери техники и вооружения составили:


самолетов 118
вертолетов 333
танков 147
БМП, БМД, БТР 1.314
орудий и минометов 433
радиостанций и командно-штабных машин 1138
инженерных машин 510


автомобилей бортовых и бензовозов 11.369 (ОДИННАДЦАТЬ с лишним ТЫСЯЧ, и в каждой сидел солдатик, которыйнаверняка погиб или был ранен)

    Краткая справка о награжденных

и

о национальном составе погибших


Награждено медалями и орденами СССР:
200.153 человека (вроде как каждый третий с наградой должен быть, а у нас в 350 полку ВДВ, одном из самых боевых, дай Бог, всего каждый сотый награждён из солдат был)

из награждённых 10.955 человек — было награждено посмертно (а погибло в полтора раза больше, что остальных наградить посмертно западло было?)


Звания Героя Советского Союза удостоены 71 человек (интересно, так ли по статусу каждый из них за личный подвиг Героя, или за успешное «планирование» им Героя дали)

25 человек стали Героями Советс кого Союза — посмертно


Среди награжденных — 110 тысяч солдат и сержантов (каких солдат и сержантов награждали, когда курки и спецы, ходившие на боевые почти все без боевых наград)

около 20 тысяч прапорщиков

более 65 тысяч офицеров и генералов

более 2,5 тысяч служащих СА, в том числе — 1.350 женщин.



    За 110 месяцев войны в Афганистане погибло:

Русские 6.888 чел.
Украинцы 2.376 чел.
Узбеки 1.066 чел.
Белорусы 613 чел.
Татары 442 чел.
Казахи 362 чел.
Туркмены 263 чел.
Таджики 236 чел.
Азербайджанцы 195 чел.
Молдаване 194 чел.
Чуваши 125 чел.
Киргизы 102 чел.

Народности Дагестана 101 чел.
Башкиры 98 чел.
Армяне 95 чел.
Грузины 81 чел.
Мордва 66 чел.
Литовцы 57 чел.
Марийцы 49 чел.
Чеченцы 35 чел
Осетины 30 чел.
Кабардинцы 25 чел.
Латыши 23 чел.
Калмыки 22 чел.

Удмурты 22 чел.
Коми 16 чел.
Эстонцы 15 чел.
Ингуши 12 чел.
Балкарцы 9 чел.
Евреи 7 чел.
Абхазы 6 чел.  
Карелы 6 чел.
Каракалпаки 5 чел
Буряты 4 чел.
Тувинцы 4 чел.
Якуты 1 чел.
Другие народы и национальности 168 чел.




Это официальные данные Советской администрации, признанные под давлением мировой общественности.


Неофициальные данные, и неофициальные исследования и подсчёты, (сделанные независимыми историками и лицами, воевавшими в Афганистане, в том числе и генералами) говорят о том, что официальные данные по прошедшим службу в Афганистане и о погибших в Афганистане Советских солдатах и офицерах, нужно увеличить, как минимум, в пять раз.


На резонный вопрос будут ли когда – нибудь, награждены Российские ветераны солдаты и офицеры, реально участвовавшие именно в боях, а не просто в «боевых действиях», за свои мужественные подвиги в Афганистане, есть ответ из наградного отдела Главного управления кадров Минобороны РФ: "Сообщаю, что награждение за выполнение интернационального долга в Республике Афганистан завершилось в июле 1991 г. на основании Директивы заместителя министра обороны СССР по кадрам от 11 марта 1991 г. ..».


Вот так, не больше и не меньше. Директива зам министра по кадрам. Один тыловой кадровик, мерзким крысячьим хвостиком, поставил жирный и пахабный крест на всех подвигах всех Российских пацанов, ветеранов боёв Афганской войны.


По национальностям всего в Афганистане в ОКСВ, за все 10 лет войны государственных наград удостоены:



Русские — 103.547 чел.

Украинцы — 40.537 чел.

Белорусы — 9.115 чел.

Узбеки — 6.050 чел.

Татары — 3.486 чел.

Казахи — 2.265 чел.

Таджики — 2.710 чел.

Молдаване — 2.331 чел.

Азербайджанцы — 1.363 чел.

Чуваши — 1.060 чел.

Армяне — 1.019 чел.

Туркмены — 855 чел.

Башкиры — 772 чел.

Киргизы — 653 чел.

Литовцы — 650 чел.

Мордва — 573 чел.

Грузины — 543 чел.

Латыши — 393 чел.

Удмурты — 302 чел.

Чеченцы — 291 чел.

Осетины — 276 чел.

Немцы — 218 чел.

Эстонцы — 185 чел.

Марийцы — 184 чел.

Поляки — 159 чел.

Лезгины — 145 чел.

Кабардинцы — 99 чел.

Евреи — 81 чел.

Болгары — 73 чел.

Коми — 72 чел.

Ингуши — 67 чел.

Гагаузы — 65 чел.

Аварцы — 55 чел.

Даргинцы — 54 чел.

Мари — 44 чел.

Кумыки — 40 чел.

Буряты — 40 чел.

Абхазы — 38 чел.

Черкесы — 33 чел.

Калмыки — 31 чел.

Карачаевцы — 31 чел.

Народы Севера — 31 чел.

Адыгейцы — 28 чел.

Греки — 27 чел.

Уйгуры — 27 чел.

Коми-пермяки — 25 чел.

Тувинцы — 25 чел.

Абазины — 20 чел.

Турки — 19 чел.

Крейцы — 19 чел.

Якуты — 16 чел.

Венгры — 15 чел.

Курды — 12 чел.

Агульцы — 10 чел.

Карелы — 9 чел.

Алтайцы — 8 чел.

Ассирийцы — 7 чел.

Балкарцы — 7 чел.

Табасарцы — 5 чел.

Албанцы — 4 чел.

Чехи — 4 чел.

Аджарцы — 3 чел.

Арабы — 3 чел.

Фарсы — 6 чел.

Цыгане — 2 чел.

Финны — 2 чел.



ПОСЛЕСЛОВИЕ



Несколько сот тысяч Советских солдат: рядовых, ефрейторов и младших сержантов, прошедших войну и бои, над которыми по полной издевались старослужащие, как минимум первые полгода Афгана, а потом многие из них издевались сами над молодым пополнением.

Кроме этого - тысячи солдат, над которыми издевались до самого дембеля.

Несколько сот тысяч Советских солдат: рядовых, ефрейторов, сержантов и старшин, которым не досталось абсолютно ни какой заботы и теплоты ни от офицеров, ни от генералов, ни от Страны, ни от правящей этой Страной партийной и политической элиты и власти.

Эти люди по полтора – два года с оружием в руках, практически ежедневно защищали Родину, многие из них просто по полтора – два года не вылазили из боёв.


Они выжили. Выжили, вопреки, наперекор и всем назло.


Они все тяжело больны и им нужна срочная психологическая и медицинская реабилитация. Их мучает постоянная вина, за зло, сделанное ими, и обида за зло, сделанное с ними.

И даже если солдаты и офицеры, прошедшие Афганистан, не чувствуют за собой никакой вины или обиды, то это ненормально по природе психологии человека и это тоже страшно.


Надо полностью менять отношение Государства к фронтовикам. Надо открыто назвать вещи своими именами и всколыхнуть всю правду и муть, обозначив все и вся, именно как оно было. Но делать это надо тактично и с пониманием человека как такового, и пониманием его слабостей. Но, без всякой тактичности к людям, запятнавшим себя позорными преступлениями против своих солдат и офицеров, против предателей, воров и торговцев наркотиками.


Люди должны как на исповеди, обнажить всю свою и чужую мерзость, покаяться друг перед другом и перед Народом, простить друг друга и получить прощение.

Надо по христиански.


Но как будет сложно вчерашним Героям генералам и штабникам признать, что их ордена и звёзды Героев – это номенклатурные разнарядки.


Как будет сложно офицерам, вчерашним командирам взводов, рот, батальонов, полков и дивизий признать, что они не заботились в полной мере о солдате и не любили солдата, так как этого требовала даваемая ими присяга.


Как будет сложно вчерашним солдатам войны признавать, что они издевались друг над другом ради личных амбиций и личной трусости, что если не будешь издеваться сам, будут издеваться над тобой.


Как будет сложно Российскому Государству найти в себе мужество и силу для полного открытия всей правды Афганской войны, для полной медицинской и психологической реабилитации солдат и офицеров фронтовиков, для полного награждения всеми заслуженными наградами всех солдат и офицеров курковых рот.


Меня могут спросить, а тебе, зачем это надо. У тебя есть всё, что может получить солдат после Афгана. Боевые награды, льготы, каждый год бесплатное курортное лечение, почёт, слава, признание командиров, уважение товарищей, хороший и доходный бизнес.

И ты этим всем решил пожертвовать ради призрачной справедливости, не доставшейся другим?


Эти другие, зовутся фронтовыми друзьями. Они честно и достойно прикрывали мою жизнь там.


Теперь мой черёд вернуть им долги


Правда Афгана глазами солдата ВДВ

Все права на материалы, используемые на сайте, принадлежат их авторам.
При копировании ссылка на desantura.ru обязательна.